В политической жизни ряда буржуазных государств (США, Великобритании, Канады, Австралии и др.) большую роль играет двухпартийная система, при которой две ведущие в стране политические партии, периодически сменяя друг друга у власти, обеспечивают интересы господствующих классов. Становление двухпартийной системы в Англии приходится на конец XVII - начало XVIII в., когда страной правили последние представители династии Стюартов - Вильгельм Оранский (1689 - 1702 гг.) и королева Анна (1702 - 1714 гг.). Это было время расцвета Великобритании как молодого капиталистического государства. В результате "славной революции" 1688 - 1689 гг. почти полувековая борьба парламента и короля за власть завершилась установлением конституционной монархии. С помощью серии законов ("билль о правах", "акт о мятеже", "трехгодичный акт", "закон об устроении" и др.) парламент добился ограничения прерогатив короля, одновременно расширив свои собственные права. Все более важную роль в управлении государством начинает играть кабинет министров, который отныне несет ответственность за свои действия перед парламентом. В тот период и возникает в Англии двухпартийная система - "традиционное чередование правительств вигов и тори"¹ .

Проблема становления английской двухпартийной системы и ее истоков остается в советской исторической науке пока еще мало исследованной. В зарубежной историографии этот вопрос продолжает вызывать острые споры. Целью данного обзора является анализ буржуазных работ по рассматриваемой проблеме, и в первую очередь ее подходов к вопросу о причинах возникновения в Англии двухпартийной системы, ее характере и классовой сущности.

Хотя изучение политической истории Англии в правление последних Стюартов началось в зарубежной историографии еще в XVIII - XIX вв., проблема становления двухпартийной системы долгое время оставалась незатронутой. В работах А. Каннингхэма, Г. Кука, Т. Маколея, Ф. Гизо говорится лишь о наличии в Англии после "славной революции" политических партий - тори и вигов² , но не рассматривается система их поочередного правления.

В начале XX в. английские историки начали более основательно изучать историю партий, но и тогда они находились, по словам представителя либерально-вигского направления в британской историографии Дж. Тревельяна, "лишь на пороге серьезных исследований двухпартийной системы как института английской жизни". В лекции, прочитанной в 1926 г., он призывал к изучению этой проблемы. Со свойственным либеральным историкам восторженным отношением к британским по-

¹ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 11, с. 96.

² Cunningham A. The History of Great Britain from the Revolution in 1688 to the Accession of George the First. Vol. I. Lnd. 1787, p. 116; Cooke G. W. The History of Party. Vol. I. Lnd. 1836, p. 511; Маколей Т. Б. Рассказы из истории Англии. СПб. 1858. Т. I, с. 52; т. II, с. 5; Гизо Ф. История английской революции. Т. I. СПб. 1868, с. LXXVIII, LXXXI.

стр. 150

литическим институтам он рассуждал о преимуществах двухпартийной системы, оценивая ее как залог "стабильности власти"³ .

Концепцию Тревельяна о существовании уже в правление поздних Стюартов двухпартийной системы одним из первых поддержал Г. Ласки, подметивший, что "кристаллизация партийной системы" сделалась "жизненно важным принципом представительного правления"⁴ . Одновременно появились и противники указанной концепции. Дж. Кларк, оценивавший ряд проблем указанного периода в целом с консервативных позиций, отрицал наличие двухпартийной системы в начале XVIII в., утверждая, что в то время еще не было ни "партийного правительства", ни "партийной оппозиции", а кабинет министров не формировался из представителей тори или вигов⁵ .

Среди противников концепции Тревельяна широкую известность приобрел американский историк, профессор Вустерского колледжа (Огайо) Р. Уолкот⁶ . Опираясь на анализ состава палаты общин последнего парламента Вильгельма Оранского (1701 г.), Уолкот доказывал, что в парламенте большой вес имели не политические партии, а отдельные группировки, объединенные определенными интересами (профессиональными, семейными, родственными, должностными и др.)⁷ . Он выделил три основные группировки в парламенте ("интересы двора", "родственные связи", "независимое сельское джентри")⁸ , в основе которых лежали личные взаимоотношения, а отнюдь не "общие цели отстаивания политических принципов и проведения единого курса политической деятельности"⁹ . Тем самым Уолкот не только отрицал существование двухпартийной системы, но и вообще ставил под сомнение наличие каких-либо политических партий во время правления Вильгельма Оранского и в предшествующий период реставрации¹⁰ .

С мнением Уолкота решительно не согласно большинство зарубежных специалистов по истории английских партий¹¹ . Фактически он отстаивает тезис о существовании многопартийной политической структуры в Англии начала XVIII века. Полагая, что многие парламентарии поддерживали правительственную политику либо выступали против нее в силу приверженности к "интересам двора или страны"¹² , Уолкот утверждает, что в Англии существовали не две, а четыре партии: тори, виги, партия "двора", партия "страны"¹³ . Подобные концепции затемняют и фальсифицируют классовую сущность партийно-политической системы, установившейся в Англии в начале XVIII в. и состоявшей в политическом и экономическом соперничестве между носителями двух видов - земельной и денежной - буржуазной собственности.

Концепция многопартийной политической структуры Англии в начале XVIII в. нашла немногих сторонников в английской историографии. Среди них - преподаватель университета г. Экстера Д. Рубини. Он пытается доказать, что в министерстве Вильгельма III выявились четыре позиции ("тори", "виги", "двор", "страна"), причем доминирующим влиянием пользовались сторонники "двора" и "страны", между которыми и велась основная борьба в парламенте. Партия "страны" - оппо-

³ Trevelyan G. M. The Two-Party System in English Political History. Oxford. 1926, pp. 7, 13.

⁴ Laski H. Political Thought in England from Locke to Bentham. Lnd. 1932, pp. 10 - 11.

⁵ Clark G. N. The Later Stuarts. 1660 - 1714. Oxford. 1934, pp. 147, 175, 245.

⁶ Walcott R. English Politics in the Early Eighteenth Century. Cambridge. 1956.

⁷ Ibid., pp. 35, 161 - 177.

⁸ Ibid., p. 69.

⁹ Ibid., p. 71.

¹⁰ Ibid., pp. 74, 77 - 78, 91.

¹¹ См., напр.: Jones J. R. The First Whigs. The Politics of the Exclusion Crisis 1678 - 1683. Oxford. 1961; Bulmer-Thomas I. The Growth of the British Party System. Vol. I. Lnd. 1967.

¹² Термины "двор" и "страна", или "отечество", первоначально использовались современниками для обозначения политических группировок, образовавшихся в английском парламенте в 60-х - начале 70-х годов XVII в., с тем чтобы показать степень их приближенности к правительству. Позднее этими названиями стали обозначать эмбрионы политических партий: "правительственной" и "оппозиционной".

¹³ Walcott R. Op. cit., pp. 93, 157.

стр. 151

зиционная - выступала за установление конституционных отношений между королем, лордами и общинами, за усиление контроля над расходованием общественных денег и за ответственность министров перед парламентом. После "славной революции" партия "страны" не имела какой-либо позитивной программы и способна была лишь давать советы королю главным образом в отношении того, чего ему не следовало делать. По мнению Рубини, "ядро" этой партии, объединявшей джентри и сквайров, составляли виги¹⁴ . Вопрос о том, входили ли в партию "страны" тори, к которым примыкали в большинстве своем джентри, остался открытым. Таким образом, и Рубини, как и Уолкот, классовые различия между основными политическими партиями Англии - тори и вигами - подменяет интересами второстепенных группировок, временных коалиций, возникавших в парламенте. В 60-е годы XX в. концепция многопартийности подвергалась критике со стороны многих английских и американских историков. В их работах доказывается, что в Англии при последних Стюартах существовала двухпартийная система¹⁵ .

Становление двухпартийной системы в Англии большинство западных историков относит к периоду правления Вильгельма Оранского и Анны¹⁶ . Однако они не касаются причин возникновения этой системы.

Конституционная монархия в Англии была установлена в результате острой классовой борьбы во время буржуазной революции середины XVII века. Как отмечал В. И. Ленин, в Англии "понадобилось отрубить голову одному коронованному разбойнику, чтобы обучить королей быть "конституционными" монархами"¹⁷ . Но поскольку монархия, как писал Ленин, "вообще не единообразное и неизменное, а очень гибкое и способное приспособляться к различным классовым отношениям господства, учреждение"¹⁸ , для нее не составляло особого труда подчиниться парламенту, что на деле означало "подчинение господству определенного класса"¹⁹ , а именно - буржуазии. "Славная революция" 1688 - 1689 гг., окончившаяся "компромиссом между частью дворянства и буржуазией"²⁰ , "поставила у власти наживал из землевладельцев и капиталистов"²¹ . Для "увековечения" собственного господства буржуазия начала использовать, как подметил Энгельс, своеобразную игру в качели "двух старых партий, сменяющих одна другую у кормила правления"²² . Таким образом, после "славной революции" борьба между правящей партией и оппозицией делается, по словам Маркса, "постоянной чертой парламентской истории Англии"²³ .

В обширной зарубежной литературе об английских партиях XVII - XVIII вв. социальный состав тори и вигов не исследовался. Лишь немногие историки пишут об этом в самой общей форме. Американский историк У. Морган относит к тори представителей сельских джентри, большинство юристов, крупных землевладельцев, а к партии вигов - купцов и йоменов²⁴ . По мнению английского историка С. Бретта, эти партии имели более широкий социальный состав. В партию вигов, помимо "купеческих и денежных классов, заинтересованных в поддержке английского банка", входили диссентеры (т. е. члены религиозных сект, не признающих англиканскую церковь), "масса йоменов и ряд крупных землевладельцев". Тори, со своей сто-

¹⁴ Rubini D. A. Court and Country. 1688 - 1702. Lnd. 1968, pp. 25, 37, 42 - 43

¹⁵ Plumb J. H. The Growth of Political Stability in England. 1675 - 1725. Lnd. 1967; Holmes G. British Politics in the Age of Anne. Lnd. 1967; Burton J. F., Riley P. W., Rowlands E. Political Parties in the Reigns of William III and Anne: the Evidence of Division Lists. Lnd. 1968; Hill B. W. The Growth of Parliamentary Parties. 1689 - 1742. Lnd. 1976; Jones J. R. Contry and Court. England 1658 - 1714. Cambridge. 1978; Coward B. The Stuart Age. A History of England. 1603 - 1714. Lnd. 1980.

¹⁶ См., напр.: Horwitz H. The Structure of Parliamentary Politics. In: Britain After the Glorious Revolution, 1689 - 1714. Lnd. 1969, p. 111.

¹⁷ Ленин В. И. ПСС. Т. 21, с. 17.

¹⁸ Там же. Т. 20, с. 359.

¹⁹ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 7, с. 220 - 221.

²⁰ Там же. Т. 21, с. 315.

²¹ Там же. Т. 23, с. 735.

²² Там же. Т. 22, с. 341.

²³ Там же. Т. 12, с. 518 - 519.

²⁴ Morgan W. T. English Political Parties and Leaders in the Reign of Queen Anne. 1702 - 1710. New Haven. 1920, pp. 24, 25.

стр. 152

роны, получали поддержку землевладельцев, особенно сельских джентри, а также духовенства²⁵ . Английский историк Дж. Пламб назвал вигов партией "аристократии, крупных финансистов и агрессивной коммерческой экспансии"²⁶ . Однако в целом буржуазные историки, как правило, избегают оценок классового состава политических партий.

Классовую сущность партий тори и вигов после "славной революции" точно определили основоположники научного коммунизма. Энгельс подчеркивал, что "в Англии партии идентичны с социальными слоями и классами,.. тори тождественны с дворянством и ханжеской строго ортодоксальной фракцией англиканской церкви,., виги состоят из фабрикантов, купцов и диссентеров, в целом - из высших слоев буржуазии"²⁷ . Маркс, называя вигов "аристократическими представителями буржуазии, промышленного и торгового среднего класса", писал, что после "славной революции" "виги объединились с финансовыми магнатами"²⁸ и это положило начало союзу "земельной аристократии с финансовой аристократией"²⁹ . Партию тори Маркс считал "ревностными приверженцами одной лишь земельной ренты", отличавшимися "от других буржуа... в той же мере, в какой земельная рента отличается от торговой и промышленной прибыли"³⁰ .

Под влиянием марксизма некоторые западные историки склонны признать, что в основе противоборства тори и вигов лежала борьба двух форм собственности (земельной и денежной). Дж. Холмс и Б. Ковард уверены, что предметом конфликтов в правление королевы Анны являлись "денежные и земельные интересы"³¹ . Более подробно о "конфликтах интересов, разделявших правящую элиту", пишет У. Спек³² . На вопрос, был ли конфликт между земельными и денежными интересами в послереволюционной Англии реальностью, он отвечает утвердительно. Он объясняет происхождение терминов "земельные" и "денежные" интересы. Представителями первых Спек считает землевладельцев, живущих исключительно на доходы с земельной ренты и не имеющих дополнительных доходов от занимаемых должностей, коммерческой деятельности и т. д. "Денежные" интересы, по его мнению, объединяли те слои общества, которые были вовлечены в финансовую деятельность государства, ссужали деньгами правительство, принимали участие в банковских операциях, системе общественного кредита и т. д. С усилением той роли, которую начинают играть в экономике государства представители "денежных" интересов, заметно усилились их требования к перераспределению политической власти.

Спек подчеркивает, что укрепление позиций "денежных" интересов в парламентах королевы Анны очень встревожило земельную знать, которая начала опасаться за свое положение в палате общин³³ . Мысль Спека не нова. Еще Маркс в свое время указывал на усиление финансовой буржуазии в конце XVII в. и объединение ее с вигами³⁴ .

С изменением расстановки классовых сил в стране после "славной революции" и усилением финансовой и земельной буржуазии иным сделался и характер партий, выражавших интересы этих фракций правящего класса. Если в период реставрации виги представляли собой партию, оппозиционно настроенную по отношению к правительству, а тори - партию "порядка" и защитников монархии, то после революции 1688 - 1689 гг. они поменялись ролями: виги стали защитниками, а тори критиками политики, проводимой правительством. Замечания об изменении характера партии тори после "славной революции" впервые были сделаны Энгельсом в работе "Положение Англии. Английская конституция", где он подчеркивал, что "старые

²⁵ Brell S. R. The Stuart Century. Lnd. 1964, p. 339.

²⁶ Plumb J. H. Op. cit., p. XV.

²⁷ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1, с. 512.

²⁸ Там же. Т. 8, с. 356 - 357.

²⁹ Там же. Т. 11, с. 97.

³⁰ Там же. Т. 8, с. 354.

³¹ Holmes G. Op. cit., p. 182; Coward B. Op. cit., p. 356.

³² Speck W. A. Tory and Whig. The Struggle in the Constituencies. 1701 - 1715. Lnd. 1970, p. 6.

³³ Speck W. A. Conflict in Society. -Britain After the Glorious Revolution, 1689 - 1714, pp. 135, 146.

³⁴ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 8, с. 356 - 357.

стр. 153

тори исчезли, а их потомки приняли принципы, бывшие дотоле достоянием вигов"³⁵ . С этих позиций стали рассматривать вопрос и многие западные историки. К. Фейлинг и Дж. Пламб указывали на появление "новых" тори и "новых" вигов³⁶ . Об изменении позиций тех и других пишет Б. Хилл (после революции "виги были вынуждены поддерживать правительство, а тори - выступать в качестве оппозиции двору")³⁷ , а также Дж. Джонс³⁸ . То, что тори позаимствовали методы партийной борьбы у бывших оппозиционеров - вигов, отмечал и К. Хилл³⁹ .

Помимо тори и вигов, в английской политической структуре конца XVII - начала XVIII в. имелся ряд группировок, ошибочно принимаемых некоторыми западными историками (Уолкот, Рубини, Бретт) за партии. Эти группировки выражали интересы различных фракций буржуазии и земельной аристократии, на что указывал еще Энгельс: "В Англии отдельные фракции буржуазии стоят у власти уже с 1688 г.,.. борьба в Англии является, таким образом, в действительности борьбой между отдельными фракциями самой буржуазии"⁴⁰ . Упоминаемые некоторыми историками группировки, существовавшие, помимо тори и вигов ("двор", "отечество", "церковная партия", "патриоты", "якобиты", "умеренные"), являлись временными образованиями, создаваемыми отдельными фракциями буржуазии на определенных этапах политической борьбы (по вопросам о престолонаследии, религиозной политики и т. д.). Как правило, эти группировки не играли самостоятельной роли и лишь пополняли двухпартийную систему; борьба за власть велась между тори и вигами. Однако буржуазные историки (например, Б. Ковард⁴¹ ) игнорируют классовую сущность этих группировок.

Сиюминутные интересы различных фракций буржуазии порой приводили их в стан правительственной оппозиции, получившей в Англии название "отечественной", время создания которой Пламб относит к 90-м годам XVII века⁴² . По вопросу о социальном составе и целях "отечественной оппозиции" буржуазные историки придерживаются различных мнений. По К. Фейлингу, она состояла из "революционных вигов", представителей тори и якобитов (СТОРОННИКОВ изгнанного из Англии во время "славной революции" Якова II Стюарта, объединившихся в борьбе против высоких налогов, упадка торговли, разорительных расходов на содержание армии на континенте, коррупции среди должностных лиц, нарушения конституционных законов⁴³ . Б. Хилл считает, что оппозиция состояла из "сельских джентльменов обеих партий" - тори и вигов⁴⁴ . Дж. Холмс пишет, что оппозиция включала в себя купечество, "землевладельцев, имевших связи с Сити", сторонников меркантилизма и колониальной политики⁴⁵ . И. Джонс же полагает, что оппозиция представляла собой "консервативное крыло правящих классов"⁴⁶ .

Пожалуй, только А. Макиннз попытался вскрыть классовый характер "отечественной оппозиции". По его мнению, ее представители были "наиболее радикальной группой в палате общин". Защищая интересы "сельского джентри", оппозиция выступала против высоких налогов на землю, коррупции в правительстве, раздачи королем поместий иностранным фаворитам. Но "даже наиболее радикальная группа в парламенте после революции, - отмечал Макиннз, - состояла из крупных собственников, и потому политические споры нередко превращались в диспуты между различного типа собственниками". Политика в парламенте "была монополизирована узкой элитой", не принимавшей во внимание интересы рядовых англичан⁴⁷ .

³⁵ Там же. Т. 1, с. 620.

³⁶ Felling K. A History of the Tory. 1640 - 1714. Oxford. 1924, pp. 287 - 288; Plumb J. H. Op. cit., p. 133.

³⁷ Hill B. W. Op. cit., pp. 27, 66.

³⁸ Jones J. R. Op. cit., pp. 43 - 44.

³⁹ Hill C. The Century of Revolution 1603 - 1714. Edinburgh. 1962, p. 281.

⁴⁰ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 4, с. 466.

⁴¹ Coward B. Op. cit., p. 309.

⁴² Plumb J. H. Op. cit., p. 133.

⁴³ Feiling K. Op. cit, pp. 284, 286, 288.

⁴⁴ Hill B. W. Op. cit., p. 46.

⁴⁵ Holmes G. Op. cit., p. 120.

⁴⁶ Jones I. D. The English Revolution. Lnd. 1962, p. 68.

⁴⁷ McInnes A. The Revolution and People. - Britain After the Glorious Revolution 1689 - 1714. Lnd. 1969, p. 83.

стр. 154

Одна из функций двухпартийной системы заключалась в формировании партийного министерства. Вопрос о его существовании при последних Стюартах является одним из спорных в буржуазной историографии. И. Бальмер-Томас пишет, что в период правления Вильгельма и Анны находившиеся у власти попеременно тори и виги формировали партийные кабинеты⁴⁸. Данную концепцию поддерживают И. Бартон, П. Райли, И. Роулендс и Г. Хорвиц⁴⁹ . Б. Ковард подчеркивал, что, несмотря на стремление Вильгельма и Анны "покончить с соперничеством партий" и "править без министров, избранных партиями", им это так и не удалось осуществить⁵⁰ .

Несколько иной концепции придерживаются английские историки Б. Хилл и Д. Кларк. Хилл, например, считает "преждевременным говорить о партийном министерстве" в правление последних Стюартов. В то же время он признает, что, хотя монархи еще могли назначать и смещать министров по своему желанию, на деле они были весьма ограничены в своем праве выбора и нередко были вынуждены соглашаться на предложенные партиями кандидатуры⁵¹ . Кларк полагает, что "партии не были основой правительства и оппозиции". Подтверждение тому он видит в наличии при Вильгельме и Анне "смешанных министерств"⁵² . Действительно, в период становления двухпартийной системы в Англии наряду с торийскими или вигскими министерствами нередко формировались "смешанные", куда входили представители обеих партий, что объяснялось сравнительно слабой организацией партий, характерной для начального периода оформления двухпартийной системы.

Стремление буржуазии добиться большинства мест в парламенте наиболее открыто проявлялось в борьбе политических партий в период избирательных кампаний, обострившейся в связи с некоторым увеличением числа избирателей (с 200 тыс. человек в 1689 г. до 284 тыс. в 1714 г.)⁵³ и возросшей политической активностью низших слоев населения Англии, что отмечают некоторые историки (У. Спек, Б. Хилл, Б. Ковард)⁵⁴ . По словам Дж. Пламба, "борьба за право контролировать выборы сделалась жизненно необходимой (для господствующих классов. - Т. Л.), она способствовала появлению новых методов пропаганды, различных форм коррупции и манипуляций со стороны аристократии и джентри". Освещая подробно вопрос об избирательных кампаниях в Англии в 1675 - 1725 гг., Пламб указывает на значительное повышение расходов (с 8,5 ф. ст. в 1689 г. до 900 ф. ст. в 1727 г.) кандидатов в члены парламента в период выборов, что было по карману лишь наиболее состоятельным англичанам. Пламб справедливо заключает, что "увеличение расходов на выборах и ограничение избирательного права" способствовало усилению олигархии в парламенте⁵⁵ . Члены палаты общин "избирались из узкого социального круга, составлявшего всего лишь 0,5% населения Англии", отмечал Спек. Он признает, что "узкое представительство считалось закономерным порядком вещей"⁵⁶ .

Распространенное в английской буржуазной историографии мнение, будто тори и виги отстаивали только общегосударственные интересы, подверглось критике со стороны ряда историков. Например, И. Джонс признает, что "партии к национальным интересам были так же невнимательны, как и короли из династии Стюартов"⁵⁷ . Утверждение Д. Рубини, что партии вообще не имели определенной программы⁵⁸ , опровергает Д. Холмс, выражавший твердую уверенность в том, что "большинство людей, вовлеченных в борьбу, хорошо понимало, за что и против чего они бо-

⁴⁸ Bulmer-Thomas I. Op. cit. Vol. 1, p. 14.

⁴⁹ Burton I., Riley P. W., Rowlands E. Op. cit., p. 4; Horwitz H. Parliament, Policy and Politics in the Reign of William III. Newark. 1977, p. 317.

⁵⁰ Coward B. Op. cit., p. 310.

⁵¹ Hill B. W. Op. cit., pp. 72, 230.

⁵² Clark J. C. D. A General Theory of Party, Opposition and Government, 1688 - 1832. - The Historical Journal, 1980, vol. 23, N 2, pp. 296, 300.

⁵³ Hill B. W. Op. cit., p. 17; Plumb J. H. Op. cit., p. 29.

⁵⁴ Hill B. W. Op. cit., p. 18; Speck W. A. Op. cit., p. 3; Coward B. Op. cit, p. 355.

⁵⁵ Plumb J.H. Op. cit., pp. 29, 85 - 86, 96 - 97.

⁵⁶ Speck W. A. Op. cit., p. 3.

⁵⁷ Jones I. B. Op. cit., p. 206.

⁵⁸ Rubini D. Op. cit., p. 25.

стр. 155

рются"⁵⁹ . Совершенно очевидно, что главной целью как вигов, так и тори было достижение власти, а через нее - получение "политических трофеев - доходных и теплых местечек"⁶⁰ в управлении государством. Тот факт, что тори и виги "жаждали власти, чтобы использовать ее в своих собственных интересах", отмечали Пламб и Ковард. Пламб подчеркивал, что борьба в период избирательных кампаний чаще всего велась "в личных целях", в частности ради того, чтобы участвовать в распределении государственных должностей⁶¹ . Оппозиционная партия, замечает Д. Рубини, "нападала на должностных лиц не потому, что желала проведения реформ, а с тем, чтобы получить для себя эти самые должности"⁶² . Он считает, что лидерами оппозиции и были лица, лишенные должностей. Более справедливо замечание Г. Дикинсона, что "власть и должности делали умеренной политику обеих партий"⁶³ .

Характерной особенностью тактики партий в правление последних Стюартов сделалось их умение легко достигать компромисса даже по самым, казалось бы, спорным вопросам. Стремление тори и вигов к компромиссам объяснялось их страхом перед вмешательством в политику народных масс, высокую активность которых в то время отмечают У. Спек, Б. Хилл и Б. Ковард. Однако они не связывают тяготение тори и вигов к компромиссам с этим решающим фактором. Исключением, пожалуй, является Г. Дикинсон, считающий, что "обе партии стремились избежать гражданской войны и социальной революции, желали сохранить иерархическое общество, в котором частная собственность охранялась бы от притязаний деспотического монарха или неуправляемой черни. Поэтому виги сделались менее радикальными, а тори менее консервативными, чем можно было бы предположить, а по ряду основных вопросов они были единого мнения"⁶⁴ . Тот факт, что обе партии опасались народных выступлений, подчеркивает и К. Хилл: именно "угроза народных выступлений заставляла политиков выбирать различные средства: либо раскалывать правящие классы, либо поднимать чернь"⁶⁵ .

Страх перед народными низами и стремление не допустить их к политической борьбе были сильнейшими стимулами создания двухпартийной системы. Но именно от этого вывода и стараются уйти буржуазные историки. Маркс подчеркивал стремление "олигархии" увековечить "себя не при помощи постоянного сохранения власти в одних и тех же руках, но тем, что она попеременно выпускает власть из одной руки, чтобы подхватить ее тут же другой"⁶⁶ . "Каждая партия в собственных интересах предпочитает не губить политическую "репутацию" своего противника и, наоборот, стремится сохранить за ним возможность прийти ей на смену, чтобы не подорвать основу господства правящих классов"⁶⁷ .

Анализ основных работ английских и американских историков о становлении двухпартийной системы в Англии показывает, что большинство современных западных историков рассматривают характер, цели и суть политической борьбы в послереволюционной Англии иначе, чем это делали их предшественники. Они характеризуют борьбу партий как конфликт "денежных" и "земельных" интересов; подчеркивают олигархический характер парламента, оценивают избирательную систему Англии XVII - XVIII вв, как недемократическую. Вместе с тем буржуазная историография не сумела выявить причины возникновения двухпартийной системы, выяснить социальный состав партий и парламентской оппозиции, определить классовую сущность использования буржуазией этой политической системы в качестве средства отвлечения масс от действительной борьбы за свои права.

⁵⁹ Holmes G. Op. cit., p. 411.

⁶⁰ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 22, с. 310.

⁶¹ Plumb J. H. Op. cit., pp. 126, 134, 135, 153; Coward В. Op. cit., p 309

⁶² Rubini D. A. Op. cit., p. 21.

⁶³ Dickinson H. T. Liberty and Property. Political Ideology in Eighteenth- Century Britain. N. Y. 1977, p. 96.

⁶⁴ Dickinson H. T. Op. cit., p. 92 - 93.

⁶⁵ Hill C. Op. cit., p. 284.

⁶⁶ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 11, с. 372.

⁶⁷ Там же. Т. 10, с. 56.

Permanent link to this publication: