Изд-во Академии наук СССР. 1935. 279 стр.

Русские ученые-медиэвисты в свое время немало сделали для изучения английского средневековья. Известные работы Виноградова, Ковалевского, Савина и Петрушевского подвергли обстоятельному анализу самые различные периоды из истории английского феодализма.

Работа Е. А. Косминского продолжает эту традицию, ставя задачей выяснить процессы, происходившие в английской деревне в момент наивысшего расцвета манора - в XIII веке. Работа явилась результатом длительного (свыше 20 лет) изучения автором данного вопроса. Е. А. Косминским была проделана в высшей степени кропотливая и тщательная работа над очень трудными источниками, частью печатными ("сотенные свитки", опубликованные в двух томах в 1812 и 1818 гг.), частью архивными ("посмертные расследования" и значительная часть материалов "сотенных свитков", не вошедших в названное издание). В предисловии автор так характеризует трудности своей работы: "Источники требовали очень длительной предварительной обработки. Мне пришлось изучать описи более чем двух тысяч вотчин. Надо было разгадать истинное значение целого ряда неясных рубрик и терминов. Надо было осторожно распутывать иногда очень трудные описи, наносить их данные на таблицы, производить сложные подсчеты... Лишь после этой предварительной работы можно было приступить к тем или иным общим характеристикам" (стр. 5 - 6). Хотя основной источник монографии - "сотенные свитки" - частично и был использован ранее Виноградовым и Мэтландом, - по-настоящему, с обработкой статистическим методом, этот источник использован впервые лишь Е. А. Косминским. Материал "сотенных свитков" особенно ценен тем, что представляет полное и всестороннее описание английской деревни, произведенное в масштабе целых графств.

К сожалению, источник полностью не сохранился, и в распоряжении современного историка имеется лишь его фрагмент, правда, "очень большой фрагмент, охватывающий свыше 700 населенных мест и описывающий всю Англию почти сплошной полосой, от сэффокской до глостерширской границы" (стр. 28).

В качестве дополнения к "сотенным свиткам" автором привлечен другой важный и сравнительно мало изученный источник - "посмертные расследования", - хронологически относящийся к несколько более раннему периоду (к 30-м годам XIII в.) и охватывающий более широкую территорию. Если сохранившаяся часть "сотенных свитков" 1279 г. относится лишь к району средней Англии (графства Оксфордшир, Бекингемшир, Кембриджшир, Гентингдоншир, Бедфордшир, Уорвикшир), то материал "посмертных расследований" далеко выходит за пределы этого района, касаясь в большей или меньшей степени почти всей Англии (36 графств из общей цифры 40). При этом "посмертными расследованиями" более полно представлены югово-

сточные графства и менее полно - северозападные.

Большую ценность книги Е. А. Косминского составляет подробная и острая Критика источников, что придает книге, до известной степени, значение источниковедческого пособия.

Вышедшая в свет книга является первой частью задуманного автором исследования об английской деревне; она состоит из шести глав. В первых двух характеризуются историография и источниковедение вопроса, в частности автор останавливается в них на характеристике классической школы Сибома и Виноградова. Третья, четвертая и пятая главы, основные главы книги, содержат анализ изученных материалов и выводы из них ("Типы вотчинной структуры в средней Англии", "Отработочная и денежная ренты в средней Англии" и "Феодальная рента по "посмертным расследованиям"). Глава шестая ("Борьба за ренту в XIII в."), излагает теорию феодальной ренты, базируясь на 47-й главе III тома "Капитала" Маркса, и содержит ряд общих замечаний и выводов относительно путей развития английского феодализма.

К каким же главным выводам пришел Е. А. Косминский в своей новой работе?

Прежде всего Е. А. Косминский отмечает ряд недостатков в концепции классической школы, относящихся к структуре самого манора. Представление о средневековой Англии как о стране, сплошь покрытой крупными манорами, является необоснованным и навеяно тем специфическим материалом, который был в распоряжении Сибома и Виноградова. Их исследования касались преимущественно крупных церковных майоров юго-восточных графств, экономика которых значительно отличалась от экономики севера и запада. Источниками, использованными ими, были обычно манориальные описи (экстенты) и протоколы вотчинных судов, ярко рисующие юридическую сторону поместья, но мало говорящие о его связях с внешним миром. На самом деле действительность была гораздо сложнее. В противоположность классическому, "типичному" манору, с обязательным крупным доменом, обрабатываемым руками и инвентарем крепостных, с вилланской землей, занимающей большую часть надельной земли манора, и с незначительным фригольдом, "сотенные свитки" рисуют поместную жизнь в более разнообразных и пестрых красках. Сплошь и рядом в манорах отсутствует вилланская земля - этот характерный признак классического манора. Многие маноры знают одних свободных держателей. Встречаются вотчины без домена и вотчины без свободных держателей. Иногда свободные держания занимают громадный процент (40 - 50% и даже выше) земельной площади манора. Характерное для классического манора совпадение поместья с селом часто отсутствует. Исходя из различной комбинации домена, вилланской земли и свободных держаний, Е. А. Косминский делит все маноры на восемь различных групп (стр. 81 - 83).

Мы считаем очень ценным этот вывод автора, вскрывающий многообразие манориальной действительности и тем самым вносящий корректив в обычное понимание манора. Однако нам кажется, что позиция Е. А. Косминского в отношении классической теории не совсем ясна. В различных местах книги читатель находит выражения, которые могут быть им поняты как отказ автора или полное его расхождение с классической теорией. Так например автор пишет: "Подводя итоги всем нашим подсчетам, мы можем дать ответ на вопрос о том, кто же прав: классическая теория с Сибомом и Виноградовым или же ее критики? Можем ли мы сказать вместе с первыми, что Англия была покрыта однотипными манорами, или же принуждены согласиться с Мэтландом, что Англия не состояла из маноров? Конечно, наш материал не отвечает за всю Англию в целом. В общем ни того, ни другого мнения без оговорок мы принять не можем" (стр. 110). Выходит, что автор как будто занимает особую позицию, не становясь ни на сторону защитников классической школы, ни на сторону ее противников. Между тем выводы Е. А. Косминского о различии типов манора в действительности подтверждают концепцию классической школы. Делая подсчет о количественном соотношении установленных им восьми типов манора, Е. А. Косминский вынужден признать, что в исследуемом им районе средней Англии преобладали все же крупные маноры и притом первых двух категорий, т. е. маноры типа "a" с доменом, вилланской землей и свободным держанием и маноры типа "b" с доменом и вилланской землей, но без свободных держателей. "Вероятно, не менее 80% доступной учету территории было занято манорами типа "a" и "b" (стр. 83). Но это же ведь и есть "типичный" классический манор!

Центральным вопросом своего исследования Е. А. Косминский считает вопрос о феодальной ренте. Исходя из теории феодальной ренты Маркса, изложенной в 47-й главе III тома "Капитала" автор поставил своей задачей выяснить на конкретном примере английской средневековой деревни развитие всех трех видов ренты: отработочной, ренты продуктами и денежной ренты. Какая из этих рент была преобладающей в Англии XIII века? Материал "сотенных свитков" говорит, что рента продуктами

играла незначительную роль. Так например, если взять вилланские держания и южном Кембриджшире, то в переводе на деньги отработочные ренты составляли 725 ф. 7 ш. 9 п., в то время как денежные ренты равнялись 474 ф. 17 ш. 4 пенсам. Но если к денежным рентам вилланов прибавить денежные ренты фригольдеров, то в том же южном Кембриджшире денежные ренты будут преобладать над отработочными: отработочная рента - 729 ф. 19,5 ш., денежная - 819 ф. 15,5 ш., рента продуктами - 36 ф. 4 ш. 8,5 пенса (стр. 121). В западных же графствах Средней Англии (Оксфордшир и Уорвикшир) даже и у вилланов наблюдается перевес денежной ренты над отработочной (стр. 125). Это, по мнению автора, дает возможность заключить, что денежная рента преобладала в Англии XIII века: "Вопреки все еще господствующему представлению о типичном маноре этой эпохи нам приходится говорить о ведущей роли денежной ренты в английской деревне второй половины XIII века" (стр. 131).

К этому же выводу, по мнению Е. А. Косминского, приводит и изучение "посмертных расследований". "Во всех группах и почти во всех графствах, где мы можем отделить рабочие повинности от других повинностей виллана, мы можем констатировать преобладание денежной ренты над отработочной. Наибольшие цифры отработочных повинностей дает восточная группа графств, но и там средний процент отработочной ренты сравнительно с денежной выражается максимально в 39%" (по отношению к общей сумме рент вилланов и свободных держателей. - В. С. ) (стр. 190).

Нам представляется, что Е. А. Косминский все же преувеличивает значение денежной ренты. На примере южного Кембриджшира читатель может убедиться, что преобладание денежной ренты получается лишь за счет свободных держаний. Если же взять вилланский сектор, то там отработочная рента, безусловно, преобладает, составляя около 60%, между тем как денежная составляет около 37%, продуктовая - всего 3% (стр. 122). Но такая же картина и во всех восточных (вернее, юговосточных) графствах, весьма многолюдных, плодородных, составляющих наиболее развитую в экономическом отношении часть Англии. Сам Е. А. Косминский в следующей, шестой, главе подчеркивает громадное значение факта "феодальной реакции", которую он понимает как своеобразный "путь усиления отработочных рент" ("крепостничество второго издания"), что было весьма характерно для восточной Англии именно в XIII веке. Нам представляется весьма сомнительными и, во всяком случае, недостаточно убедительными исчисления Е. А. Косминского, полученные на основании "посмертных расследований", так как последние включали поместья одних светских лиц. Между тем крепостничество и барщина, как известно, особенно были развиты в церковных поместьях. Таким образом, в действительности процент отработочных рент в данном районе был значительно выше. Крепостничество играло громадную роль в юговосточной Англии еще и в XIV в., о чем свидетельствуют восстание 1381 г. и требование повстанцев об отмене барщины (Майлэндская программа). И мы никак не можем согласиться с тем выводом, который автор делает в качестве заключения к одной из своих глав: "Нам приходится отказаться от классической характеристики английской деревни XIII в, как деревни крепостной и барщинной (подчеркнуто нами. - В. С. ) или, вернее, значительно видоизменить эту характеристику. Крепостничество (вилланство) преобладает главным образом в крупных вотчинах, там же всего сильнее развита и барщинная система; всего более четко этот тип выступает в крупных церковных вотчинах, которые и дали основной материал для классической теории" (стр. 153). Несмотря на значительные успехи в развитии денежной ренты, что, несомненно, автором доказано, крепостнический сектор в XIII в. был еще весьма силен, и, по нашему мнению, в отношении юговосточной Англии едва ли можно категорически говорить о победе денежной ренты уже в XIII веке.

В последней, шестой, главе Е. А. Косминский затрагивает ряд других интересных вопросов из истории английского феодализма, подвергая одновременно критике целый ряд положений, имеющихся в буржуазной историографии, в частности в работах Петрушевского. Прежде всего в этой главе дана краткая характеристика английском феодальной монархии XI-XIII вв. и ее роли в закрепощении крестьянства: "Уже норманское завоевание вызвало общее ухудшение положения крестьянства и усиление его эксплоатации... Оно укрепило главное орудие классового гнета - феодальное государство... Царствование Генриха II... представляет новый шаг по пути организации и сплочения феодального государства и угнетения трудящихся классов... Резкая граница, которую реформа Генриха II провела между свободными и крепостными, привела к новой нивеллировке крестьянства, направленной на закрепощение еще промежуточных слоев, лежащих между свободой и крепостью" (стр. 201 - 202). Процесс усиления крепостной зависимости продолжался в XII - XIII вв., и правительство в лице королевских судов помогало лордам закрепощать свободных и полусвободных крестьян (стр. 209 - 213).

Е. А. Косминский дает правильную опенку и так называемой юридической теории вилланства, согласно которой положение виллана приравнивалось к положению раба: "Юридическая теория вилланства - плод нового этапа в развитии феодальной эксплоатации, связанного с ростом феодальной государственности" (стр. 207). Вопреки утверждениям о том, что "в манориальном обычае мы имеем дело с настоящими правовыми нормами, что не воля лордов, а настоящий гражданский процесс регулировал отношения внутри манора" (стр. 204, где дается изложение концепции Петрушевского), автор указывает, что манориальный обычай на деле вовсе не являлся непреодолимым препятствием для феодальной эксплоатации: "Мы не можем принять представления о "хозяйственной гармонии" между господским хозяйством и крестьянской общиной" (стр. 205).

Из других вопросов, затрагиваемых автором в последней главе, большой интерес представляет характеристика английского рыцарского землевладения рассматриваемой эпохи. Е. А. Косминский подчеркивает раннее перерождение английского рыцарства, раннее превращение рыцаря-"воина" в "землевладельца-предпринимателя". В противоположность крупным землевладельцам, строившим свое хозяйство на барщинном труде, мелкие помещики-рыцари сравнительно мало использовали барщинную систему и базировались преимущественно на свободном труде, что создавало предпосылки для их сближения в дальнейшем с английской буржуазией: "Если особенности социальной и политической истории XVI и XVII вв. в истории английской революции в значительной мере определяются буржуазным перерождением части английского дворянства, то зародыш этого перерождения мы можем наблюдать уже в XIII веке" (стр. 241).

Все эти вопросы, а также ряд других проблем, затронутых автором в шестой главе, - о фригольде, о расслоении крестьянской массы, о процессе коммутации и ее отношении к "феодальной реакции" - очень важны. Однако трактовка их носит, скорее, характер постановки вопроса чем систематического изложения и недостаточно аргументирована. Большинство выводов шестой главы не вытекает непосредственно из того материала, который дан автором в предшествующих главах. Поставленные здесь проблемы должны будут получить свое полное освещение в подготовляемом автором втором томе его исследования.

В качестве существенного упущения в издании книги надо отметить отсутствие карты, которая совершенно необходима для того, чтобы читатель мог разобраться в сложном географическом материале.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - В. СЕМЕНОВ:

Comments: